• Страшнее всего хоронить детей… Монолог гродненца, который работает на кладбище

    Страшнее всего хоронить детей… Монолог гродненца, который работает на кладбище

    Работник ритуальной службы — профессия печальная, но необходимая. В день Радоницы принято вспоминать умерших, «Вечерний гродно» рассказывает о тех, кто помогает провожать в последний путь. Один из них — Александр, который в этой сфере услуг четверть века.

    Первую могилу выкопал в семь лет

    Александру всего сорок семь лет, но выглядит он на все шестьдесят. Начинал столяром-станочником, затем стал ритуальным рабочим, а после и организатором похорон. Чем только не приходилось заниматься: делал гробы, копал могилы, оформлял документы на погребение. Ездил по всей Беларуси, бывал в России.

    Первую могилу выкопал в семь лет, когда хоронили близкого родственника: помогал дедушке, который в то время оказывал ритуальные услуги в деревнях.

    — Первый год был тяжёлый. В 1998 году в моей семье за полгода умерли сразу шесть родных. Потом это всё как-то проще стало… — признаётся Александр.

    В декабре прошлого года бросил прежнюю работу и устроился сторожем. Говорит физически сложно, устал, хочется отдыха.

    — Тяжело подзахоранивать, если стоит памятник: много бетона, надо плиты снимать, разбивать, делать маленькое окошко — места не хватает. Но стандарты (в городе, например, двойная могила — два метра двадцать сантиметров, одинарная — метр сорок, глубина — минимум полтора метра) надо соблюдать, — уточняет.

    Тем не менее связи с ритуальными агентствами поддерживает: когда людей не хватает, помогает.

    «Думают, что мы циники, но это не так»

    Самое сложное, признаётся Александр, хоронить детей. Он сам многодетный отец. У него пятеро: два сына и три дочери. Младшему восемнадцать лет, старшим двойняшкам по двадцать семь. Есть трое внуков. Детей он воспитывает один — семь лет назад из жизни ушла его жена.

    — Многие думают, что ритуальные работники — люди циничные. Да нет… Наоборот, просто они не показывают вида, хотят казаться равнодушными, но это не так, — говорит мужчина. — Зато родственники бывают чересчур эмоциональными. Бывало, прыгают в могилу — вытягиваем. Это мы называем «показательно». Я к такому привык.

    Александру приходилось хоронить нескольких погибших после жуткой аварии или одновременно мужа с женой. Недавно в один день погребали мать с сыном. Женщина пошла к ксендзу насчёт отпевания сына, а когда возвращалась домой, зашла в магазин и умерла.

    — Приходилось копать могилы родным — дедушкам, бабушкам. Но отцу, жене — нет. В городе обслуживанием занимаются САХ или ритуальные фирмы, в районах родственникам самим приходится всё делать, — отмечает собеседник.

    Покойники ему не снятся. Говорит, снов не запоминает, потому что приходится мало спать.

    Александр — человек верующий, регулярно ходит в церковь. Но в мистику на кладбищах не верит и не боится работать там по ночам.

    — Первый год было страшно. Помню, раз приехал на кладбище пораньше кое-что доделать, были сумерки. Свежая могила. Рядом с ней венки раскрываются и оттуда выползает силуэт человека. Перепугался. Оказалось, бомж пригрелся. После этого перестал бояться.

    Снимает стресс в бане и на рыбалке

    Работать ритуальщиком сложно и морально, и физически. Не каждый выдержит. Некоторые выпивают рюмку, чтобы страх приглушить.

    — Ко мне на стажировку отправили парня. Прошёл ВДВ, армию, спецназ. Получилось, что хоронили девочку с ДЦП, шестнадцать лет, в свадебном платье. Попросил его стать с крестом. Он с ним возле гроба так и упал, — вспоминает Александр.

    Рабочий график — ненормированный, выходных почти нет. Часто возникает необходимость выйти ночью. Самое большое количество похорон, в которых приходилось помогать Александру, — пять за день.

    — Необходимый инвентарь для копки даёт организация, у исполнителя только руки и голова, — шутит мужчина. — На одну могилу уходит минимум час. Нынешняя зима была холодная, но лежал снег. В прошлые годы бывало, что земля промерзала на глубину метр – метр двадцать, — вспоминает Александр.

    После похорон ритуальные рабочие расслабляются по-разному. Одни заливают стресс, другие уходят с головой в увлечения. Александр, например, любит баню, рыбалку, летом ходит по грибы и ягоды.

    Случалось участвовать в эксгумации. О впечатлениях говорит так:

    — То же самое спросить у работника морга или у хирурга, как он оперирует. Точно такое же ощущение.

    Стало больше суицидов

    В последние годы, по наблюдениям Александра и по статистике, умирает больше. Если раньше в день было восемь–десять человек, то теперь — до шестнадцати. Месяц назад 60–70 процентов умерших были те, у кого подтвердился коронавирус. Таких, к слову, хоронят по-особому: тело помещают в пакет, в таком виде кладут в гроб, сверху одежду и закрывают.

    — Мне кажется, теперь много суицидов. Пришлось недавно двоюродного брата похоронить — выбросился с двенадцатого этажа, — откровенничает Александр. — Раньше чаще умирали после праздников, особенно после Нового года или Пасхи: сначала постятся, а потом резко наедаются жирного.

    За четверть века, говорит, городское кладбище не сильно расширилось и традиции почти не изменились: большинство выбирает стандартный способ — погребение. За месяц в трёх-четырёх случаях просят кремировать тело. Тогда усопших везут в крематорий в Минск, а затем прах отдают родным. Некоторые просят развеять его, например с моста, но это запрещено законом.

    Зовут за стол, а «чаевые» почти не дают

    Похоронные обычаи чтят и в городе, и на селе, но в каждом районе они разные. В некоторых деревнях женщинам повязывают платки, а перед погребением просят развязать, чтобы не было узлов. Драгоценности и личные вещи покойника в могилу почти не кладут.

    — Я, как человек верующий, хочу напомнить слова священников: туда с собой всё не заберёшь. Иногда просят надеть серёжки, кольца, но это бывает редко. А вот крестик — да. Один раз в гроб положили мобильный телефон, — рассказывает Александр.

    По его словам, раньше, в основном в деревнях, помощникам могли сунуть бутылку водки, огурец, кусочек колбасы или 10–20 рублей. Сейчас чаевые дают очень редко, благодарят словесно.

    — Зато за стол часто зовут — но как к чужому человеку пойдёшь? — говорит Александр. — Заработок у нас небольшой, хорошо если тысяча выходит. Сейчас конкуренция большая, но без куска хлеба мы не останемся.


    Читайте по теме:


    Комментирование записи закрыто!

  • Эта улица вся устелена ямами, их невозможно объехать и сложно обойти. Речь идет об улице Крайней, что вблизи О.Соломовой.

    Лукашенко не исключает возможности размещения в Беларуси российского ядерного оружия. Об этом он заявил в интервью Дмитрию Киселеву.

    В Варшаве сообщили, что ситуация вблизи погранперехода стабильная.

    В конце прошлой недели в медиа проскочила информация о росте стоимости банковских кредитов. Причина: Национальный банк повысил расчетные величины стандартного риска.

    Несмотря на то, что часть ближневосточных беженцев, которые уже четвертую неделю находятся на белорусско-польской границе, решила вернуться на родину, в лагере мигрантов еще остается около тысячи людей....

    В Гродненском районе сотрудники милиции выявили двух братьев 30-ти и 19-ти лет, которые с разницей в полгода совершили действия сексуального характера с девочками младше 16-ти лет.

    Туристический центр с гостиницами, общепитом и прочими услугами появится на улице Большая Троицкая в Гродно. Новое здание возведут на пустыре между синагогой и Городничанкой.

    Все новости