• «Мы не уедем». Семья из Гродно могла остаться во Франции, но выбрала жизнь в белорусской деревне и йогу

    «Мы не уедем». Семья из Гродно могла остаться во Франции, но выбрала жизнь в белорусской деревне и йогу

    У Инны и Дмитрия была возможность остаться во Франции, но они вернулись в Беларусь, чтобы здесь развивать свое дело и строить дом, в котором найдется место каждому: и троим сыновьям, и трем спасенным собакам, и коту Моторчику. Впрочем, жизнь, которую они выбрали в Беларуси, — это тоже своего рода миграция, рассказывает TUT.BY.

    В деревеньке на берегу Немана — любимые места Элизы Ожешки — кроме семьи Дмитрия и Инны живет всего пара человек. Полное единение с природой, а иногда — в такие снежные годы — борьба с ней.

    О том, в какой момент Инна и Дмитрий решили круто поменять свою жизнь, о поиске места, в котором живет сердце, о радостях и трудностях деревенского быта — в этом разговоре.

    История любви, которая началась еще в детстве и продолжается до сих пор

    Только по истории знакомства наших героев можно было бы снять полнометражный фильм. Сегодня они родители троих детей, а ведь сами нашли друг друга еще в детском возрасте.

    — Мы с Димой познакомились, когда нам лет по 10 было, кажется, — рассказывает Инна. — В гостях у моей подружки Наташи. Ее родители недавно переехали из Чехословакии, и дома было много диковинных для нас вещей. И, конечно, ребятня со всего двора собиралась полюбоваться этими красотами домашнего быта.

    Помню, что Дима увидел меня, как-то очень проникновенно для ребенка взял за руку и серьезно сказал: «Здравствуйте». (Смеется.)
    А потом предложил дружить.

    — Впечатление от знакомства было очень сильным, — тоже смеется Дмитрий. — Я смотрел на Инну во все глаза и даже сказать ничего не мог. Разговорился только ко второй-третьей встрече. Мы тогда на крышу пошли, помнишь? На звезды смотреть. Я показывал тебе, где Большая Медведица.

    Вылазки на крышу, прогулки за ручку, спонтанные походы, когда вся провизия выгребается из домашнего холодильника, а денег на билет в электричку нет, поэтому нужно перебегать из вагона в вагон. Дружба была исключительная, а чувство очень светлым и чистым — детским.

    — Правда, исключительная, — подтверждает Инна. — Потому что Дима в детстве был человеком эпатажным, запоминающимся. Вот, например, созваниваемся мы по домашнему телефону, а он говорит: «Если хотите кое-что удивительное увидеть (это он ко мне и к подружке моей обращался), приезжайте на центральную площадь». И вот приезжаем мы с подругой в центр Гродно, смотрим из окошка автобуса — и видим, что Дима лежит посреди площади весь в воздушных шариках и кричит: «Я здесь!».

    — Это специально для Инны проект был разработан?

    — Один из проектов! — вспоминает Дмитрий. — Их много было. Несколько раз запрыгивал в фонтан и кричал: «Я тебя люблю, Инна!» — все прохожие оборачивались.

    — Так продолжалось на протяжении нескольких лет, а потом наши пути разошлись, — делится Инна. — Я поступила в музыкальное училище, после — вышла замуж, родила сына. Те отношения сложились не слишком удачно и закончились разводом…

    — Я тоже жил своей жизнью, — рассказывает Дмитрий. — И так вышло, что обо всём этом я узнал случайно — от девушки, которая была у Инны свидетельницей на свадьбе — мы были соседями, хорошо друг друга знали. Она же рассказала мне о том, что брак распался. По сути, помогла нам с Инной снова найти друг друга.

    Инна с улыбкой вспоминает момент, когда они познакомились заново.

    — Забавно вышло: когда-то я просила у Димы аккордеон — он был у его дедушки. Для меня это второй инструмент, покупать не хотелось. И тут раздается звонок — Дима. Говорит: «Думаю, уже пришло время отдать тебе аккордеон». (Смеется.)

    Мне сразу очень тепло от этого звонка стало: такой сложный и болезненный период был, развод — это всегда непросто. А тут нахлынули самые добрые, самые светлые воспоминания из детства.

    «Ну да, говорю, аккордеон мне по-прежнему нужен, но зима ведь — надо придумать, как мне его довезти через весь город». Дима говорит: «А не нужно думать, я уже тут, привез его».

    Франция: ожидания и реальность

    С тех пор Дмитрий и Инна расставались только один раз: Дима уехал учиться во Францию. Приходилось трудно: письма, редкие разговоры — у Инны не всегда были деньги на заграничные звонки. Поэтому, когда Дмитрий пригласил ее перебраться во Францию вместе с сыном, она была счастлива. Но оказалось, всё не так просто.

    — Уезжая из Беларуси вместе с маленьким Германом, я была абсолютно уверена, что всё у нас сложится очень хорошо, — делится Инна. — Но оказалось, что тоска по родине, по дорогим для меня людям, даже по ментальности нашей — просто огромная. Спустя несколько лет я предложила: «Дима, давай вернемся домой». И он, подумав, согласился.

    — Учиться во Франции было интересно и весело. Но с приездом Инны и Германа я понял, что несу ответственность не только за себя, но и за них, — объясняет Дмитрий. — Нужно было работать и зарабатывать — и тут выяснилось, что я, даже со своим французским образованием в сфере маркетинга, не очень-то кому-то здесь нужен. Французов образованных тоже хватает. Единственное, что мне предлагали: работу супервайзером в гипермаркете — проще говоря, нужно было выкладывать товар на прилавки. Альтернатива — работа в агросекторе. Ни с точки зрения самореализации, ни с точки зрения финансов ничего хорошего в этом не было.

    Было трудно и финансово, и психологически. К тому же я видел, как страдает Инна: ей не хватало работы, общения с близкими.

    У нас остались знакомые по моей учебе — в основном дети богатых родителей. Мы в эту компанию не вписались.

    — Скажем так: не смогли разделять с ними досуг, — улыбается Инна. — Простой пример: люди дарят друг другу на дни рождения новенькие BMW, а у нас осталось 500 евро в месяц на семью.

    — Всё взвесив, я понял, что Инна права, — признает Дмитрий. — Мы тут не нужны. И можно потратить еще несколько лет, работая на дядю и пытаясь найти свое место в этой стране, а можно вернуться домой и попробовать создать что-то свое.

    Как болезнь заставила полностью пересмотреть свои взгляды на жизнь

    По возвращении Дмитрий и Инна занялись собственным бизнесом — сейчас у них свой довольно успешный бренд одежды. А вскоре у Инны появилось еще одно любимое дело: она стала инструктором по йоге. Но предшествовала этому серьезная проблема — болезнь Дмитрия.

    — Закрутился бизнес, появились деньги, мы начали чувствовать себя комфортно и регулярно выезжать за границу. Нам были рады, нас приглашали в гости, бары и рестораны, — вспоминает те годы Дмитрий — Внешне всё казалось исключительно благополучным, но я понял, что это не так, когда надорвалось здоровье. Начались ужасные боли в ноге и хромота… Рекомендации врачей не помогали.

    Боль не проходила, и после консультации у светила медицины, которого посоветовали партнеры из Питера, я действительно забеспокоился: речь шла об очень серьезных проблемах с позвоночником. И об инвалидности в не слишком отдаленном будущем.
    На семейном совете решили, что нужно глобально пересматривать образ жизни и отношение к ней.

    По совету мамы мы с Инной пошли на пробное занятие йогой — и поначалу отнеслись к этому максимально поверхностно и скептически. Но решили сделать еще одну попытку — и распробовали суть.

    Дыхательным практикам семья обучалась в Беларуси, а потом отправилась в свое первое индийское путешествие — город Ченнай.

    — Было очень любопытно наблюдать за тем, как по-разному каждому из нас открывалась Индия, — вспоминает Инна. — Оказалось, что эта страна — катализатор всех твоих внутренних состояний, проявляет всё, что есть в человеке. И наблюдать за собой было интересней всего.

    Мы приехали в образовательный центр, где мастера духовных традиций Индии не просто обучают тебя тому, что умеют сами, но и разбирают глубокие психологические проблемы. В общем-то, это тоже одно из направлений йоги — пожалуй, самое важное.

    — Люди, с которыми я тогда познакомился, действительно были тонкими психологами и затрагивали главные в жизни каждого человека темы: отношения родителей и детей, неумение прощать обиды, цели — истинные и ложные, — вспоминает Дмитрий. — Это был удивительный опыт. Плюс занятия хатха-йогой, плюс аюрведическое питание… Я даже не заметил, в какой момент боль в ноге прекратилась.

    Но еще важнее то, насколько изменилось мое мировоззрение. Думаю, не будет преувеличением сказать, что я вернулся домой другим человеком.

    — Мы прочувствовали тогда то самое, о чем сейчас говорят повсеместно: что такое — быть в настоящем моменте, — делится Инна. — Если ты действительно этому научился, происходит чудо: время становится тебе подвластным. Потому что ты действительно ощущаешь каждую минуту и проживаешь ее так, как хочешь. Время становится… безвременным, что ли.

    — Да, — подтверждает Дмитрий. — Так мы и влюбились в Индию. А еще узнали, что существует аж 24 вида йоги — и захотелось в этом многообразии разобраться. Инна в этом особенно преуспела.

    — Думаю, я почувствовала, что хочу узнать о йоге больше и поделиться своим опытом с другими, после знакомства с потрясающей женщиной по имени Гурмукх, — рассказывает Инна. — Она учитель кундалини-йоги, и мне повезло у нее учиться. Знаете, женщине 74 года, а энергетика у нее такая, будто горящую свечу в комнату внесли — она и светит, и согревает. Здоровье и тонус тела, гибкость, выносливость — как у 20-летней.

    Глядя на нее, я поняла, что йога — это не только асаны и дыхание. Есть что-то глубже, то, что мне только приоткрылось слегка. Поэтому, когда Гурмукх сказала, что приглашает в Ришикеш, на родину йоги, тех, кто хочет понять больше и, возможно, стать учителем — я поняла, что еду.

    Таких поездок было несколько.

    Конечно, непросто было решить вопрос с детьми, которых на тот момент было уже двое: отъезд на 2−3 месяца — дело серьезное. Но родственники и друзья семьи помогали нам с Димой. И благодаря их поддержке мы смогли получить важнейший опыт в нашей жизни.

    Я всегда говорю, что в моей жизни две главные вехи — семья и йога. Это то, из чего я состою.

    И самое ценное, что для нас с Димой это одинаково важно. Я видела много людей, чьи семьи не поняли их и не дали поддержки. Не зря один из основоположников йоги, который открыл ее для мира, говорил, что, самая сложная йога — это семья.

    Мужчина и женщина — два разных сплава. Но в семье должен появиться один, совершенно новый сплав из очень разных людей — они создают его вместе. Думаю, нам этот сплав создать удалось.

    О городе, который лишает сил, и природе, которая их возвращает

    Помимо семьи и йоги в жизни Инны и Дмитрия есть еще одна общая любовь — природа. И со временем стало ясно, что они хотят жить с ней в тесном соседстве. Теперь большую часть времени пара работает удаленно.

    — Решение о переезде за город как раз выросло из духовных практик и связанного с ними переосмысления жизни, — рассказывает Дмитрий. — Мы сами не заметили, как в городе нам стало тесно и душно. Даже самая комфортная и просторная квартира не могла заменить те ощущения, которые мы испытывали на природе.

    — За городом — у тебя всегда йога, не так уж важно, занимаешься ты ей или нет. Она происходит сама собой, — улыбается Инна.

    — А в городе — хотя, возможно, дело даже не в нем, а в общеэмоциональном состоянии жителей нашей страны — люди не смотрят друг на друга, просто не замечают ничего вокруг. Не знаю, вы обращали на это внимание? Абсолютно пустые глаза. И сердца, в которых очень мало теплого, живого, человеческого.

    Мы вовсе не социофобы и, конечно, находили душевный комфорт в кругу людей, которые нам дороги. Но в полной мере мы почувствовали себя живыми и свободными только в тот момент, когда уехали из города.

    А как иначе: тут жизнь во всем. Сегодня оттепель — и она видна в каждой капле. Завтра пойдет снег — и она заметна в каждой снежинке. Жизнь есть в каждом рассвете и закате, в каждом оттенке неба — я не перестаю этому удивляться.

    Так же, как и результатам моей работы на огороде. (Смеется.)

    Когда то, что ты посадил, взошло и принесло пользу — это особое ощущение. И я-то это давно понял, но Инна до недавнего времени мою любовь к огороду совершенно не разделяла.

    — Потому что мое деревенское детство оставило слишком сильные впечатления, — смеется Инна. — Но сейчас это настоящее удовольствие. Не всегда, конечно… Особенно в периоды борьбы с колорадским жуком — так себе удовольствие… Но все-таки.

    Даже в те моменты, когда совсем не хочется полоть, начинаешь — и как будто уходишь в другое измерение, где запах земли, трава, букашки какие-то. И всё это такое настоящее.

    — Что выращиваете?

    — Ой, что только не выращиваем! Все виды салата, 14 видов помидоров и даже грецкие орехи. Мне нужно большое количество зелени и бобовых, потому что я уже лет 10 как не ем мясо.

    Мы в нашем деревенском коммьюнити — летом-то дачники приезжают — всегда делимся саженцами и урожаем. Нам это очень нравится.

    — Здесь каждый день разный, — добавляет Дмитрий. — И ты всякий раз видишь результат того, что ты сделал в течение этого дня. Ну ходил на работу… Ну получил зарплату и даже премию за то, что выполнил все показатели. Всё это в конечном счете приносит очень мало удовлетворения. Другое дело: построить или вырастить что-то своими руками. Ежедневная тактильная и зрительная связь между тем, что ты делаешь, и тем, что получаешь.

    — Это, по-моему, самая здоровая жизнь и самая естественная, но почему-то забытая среда обитания для человека, — соглашается Инна. — В городе же ему просто не дают почувствовать жизнь. Он вкручен, как винтик, в систему, которая постепенно отучает его делать самостоятельный выбор. И со временем настолько к этому привыкает, что перестает это замечать.

    Множество людей занимаются нелюбимым делом, живут в квартирах, которые им не нравятся, смотрят по телевизору то, что предлагают, а не то, что им бы хотелось увидеть. Живут по инерции, по привычке. И даже нет времени остановиться и задаться вопросом: «А сколько в твоей жизни — тебя?».

    Желание остаться в Беларуси, несмотря ни на что

    Семья окончательно перебралась за город семь лет назад — и в своем выборе не разочаровалась. Адептом сельской жизни стал даже средний сын Эдгар, который до последнего не хотел уезжать из Гродно.

    — Эта деревня полюбилась еще моим родителям, — рассказывает Дмитрий. — В 90-е они купили тут домик и основали в нем что-то вроде этнографического музея. Периодически приезжали сюда с друзьями и партнерами, но со временем он стал никому не нужен. Это не был дом для жизни: нужно было заниматься утеплением, канализацией, внутренней отделкой.

    Многое мы делали своими руками — и оказалось, что это очень увлекательно. Процентов 70 и в доме, и в бане мы сделали вместе со старшими сыновьями. Здесь мы и отдыхали, и работали. Вкладывали деньги по мере сил — и 7 лет назад наконец смогли переехать.

    Дмитрий отмечает: возможно, оставшись в городе и сохранив прежний ритм жизни, можно было бы зарабатывать больше. Но им это не нужно.

    — Это потребление бесконечное для нашей семьи стало табу. Переехав сюда, мы очень быстро поняли, что для счастья нам много не надо. И уж точно нам не нужны новые телефоны, машины и брендовые вещи. Даже дети этим уже переболели. (Смеется.)
    Здесь нужно только удобное, теплое и ноское.

    Мы продали наш джип и купили машину на порядок дешевле и проще — зато в ней удобно возить стройматериалы, и она справляется, когда на дорогах распутица.

    До недавнего времени регулярные поездки в город были для Дмитрия более чем актуальны: сын Эдгар не решался на окончательный переезд — и его нужно было каждый день отвозить в гродненскую школу.

    — Если честно, у меня какие-то социальные стереотипы были в голове, связанные с сельской школой, — подключается к разговору Эдгар. — Но потом я понял, что это глупо. К тому же в моей старой школе имидж у меня был так себе. Я был довольно странным ребенком — постоянно хвастался. Зачем-то рассказывал про каждую новую игрушку, еще и приврать любил — и там я был, и тут. (Смеется.)

    — В детстве мы мальчишек баловали, — сознается Дмитрий. — Потому что путешествовали много, потому что были деньги, а опыта в воспитании детей — нет. И подарки сыпались каждые две недели.

    — А потом родители просветлились, — иронично вздыхает Эдгар — И понтоваться стало сложнее: например, они оставили мне только кнопочный телефон…

    — Ну да, потому что хотелось, чтобы человек жил и получал свой опыт, а не существовал 24/7 в чужом и виртуальном пространстве, — улыбается Инна. — Но это нюансы. А в целом мы всегда оставляем выбор за детьми. И Эдгару сказали: ты можешь продолжать ходить в ту школу, к которой привык, пока не будешь готов что-то поменять. Мы за то, чтобы они принимали самостоятельные решения и учились нести за них ответственность.

    Например, наш старший сын Герман вылетел из семейного гнезда в 16, сам выбрал место учебы и быстро начал зарабатывать, чтобы арендовать квартиру.

    Наша цель не выстелить детям гладкую дорожку, а сделать так, чтобы они познали эту жизнь, пройдя свой путь. Не хотим растить мажоров.

    — А в прошлой школе меня как раз-таки мажором и считали, хотя я давно им не был, — добавляет Эдгар. — Так вот, я понял, что терять мне нечего. В деревне я могу попробовать начать заново и найти друзей. Ну и, конечно, напридумывал себе к тому же какой-то рай на земле: что учиться после Гродно в сельской школе будет очень легко.

    — А по факту?

    — А по факту — ничего подобного: школа отличная, учителя очень крутые. Для них точно зарплата не главное. Гораздо важнее научить нас чему-то. Школа здесь как сплоченная семья. Там учится 130 человек, все друг друга знают. Проблема только в том, что на уроке замечают каждого. И если натворил чего — сразу понятно, что это ты. Ну а кто еще. (Смеется.)

    Герман признается, что его план удался: новенького в школе полюбили. Глядя на местных мальчишек, он начал интересоваться спортом и научился классно играть в волейбол. Ну а они, в свою очередь, стали больше интересоваться учебой, чаще поднимать руку и выходить к доске — раньше в сельской школе отвечали с места.

    — Соревнования, уроки, работа на свежем воздухе — скучно мне не бывает, — резюмирует Герман. — Когда есть свободное время, смотрю фильмы. А еще научился играть на укулеле. Во время пандемии сюда перебрались наши соседи — их дочка так здорово играла на этом инструменте, что и мне захотелось его освоить.

    Правда, свободного времени у этой семьи совсем немного. Инна и Дмитрий признаются, что жизнь за городом — это постоянный и довольно тяжелый физический труд. А Эдгар со вздохом добавляет:

    — Честное слово, мы живем тут 7 лет, и каждый день для меня есть какая-то работа. Бывает, с утра проснешься в таком хорошем настроении — солнышко светит, то-сё… Но в комнату заходит мама — и сразу понятно, к чему дело идет.

    — Ну конечно! — смеется Инна. — Потому что надо косить и полоть, поливать растения в теплице, заготавливать дрова…

    — И снег убирать, — добавляет Дмитрий. — В этом году как ни старались, так и не смогли в течение нескольких дней выехать. А было дело — вода в трубах замерзла. И еще до недавнего времени у нас были большие проблемы с мобильной связью и интернетом — такие вот деревенские сложности бытия.

    Но, правда, удовольствие от жизни здесь перевешивает всё.

    — Так и есть, потребности в городе, в тусовках каких-то, в общении нет никакой, — добавляет Инна. — Наоборот, всякий раз, когда выбираешься в город, замечаешь, как устаешь. А еще обращаешь внимание на то, чего раньше не замечал: как люди стоят в бесконечных очередях, как участвуют в каких-то непонятных и ненужных им акциях. Сколько в них ненужного напряжения и агрессии… Но по-другому они уже не могут.

    — По сути, вы уже мигрировали — из большого города. Об отъезде из страны не думали?

    — Мы прекрасно понимаем тех, кто уезжает. Но если жизнь не заставит — не поедем, — говорит Дмитрий. — У нас есть пример близких друзей и соседей, которые переехали в Польшу и прекрасно там устроились. Но такая тоска у них по родным местам — просто неимоверная. Когда ты нашел место для души, очень трудно найти второе такое же. Здесь живет сердце.

    — И хочется снова и снова проживать этот опыт: первый снег, первые почки на деревьях, первые цветы, первые опавшие листья… — добавляет Инна. — Ты переживаешь здесь полный цикл, засыпаешь и возрождаешься заново вместе с природой. Отказаться от этого очень трудно. Наверное, если подходить ко всему аналитически, с умом — надо уезжать. Но мы не умом живем, а сердцем — оно и выбирает остаться.

    // TUT.BY

    Читайте по теме:


    Вы должны залогиниться чтобы оставить комментарий!

    Комментарии: 13

  • FINANCE.TUT.BY собрал ответы на вопросы о том, откуда Фонд соцзащиты берет деньги, где хранит их и на что тратит, а также изучил, какие проблемы, по мнению экспертов и чиновников, стоят перед фондом.

    Праздничная программа ко Дню Победы развернулась возле Кургана Славы 9 Мая. Всю территорию огородили и пускали только через КПП, в районе Кургана дежурили сотрудники ГАИ, милиции, скорые.

    Как можно увидеть на фото, столкновение произошло с автомобилем Geely — удар пришелся в левое переднее крыло.

    Минздрав опубликовал рекомендации по вакцинации против COVID-19 вакциной «Спутник V». Приводим выдержки, которые могут быть интересны всем, кто уже привился или планирует это сделать.

    В Telegram сегодня распространяют видео, на котором видно, как люди стоят в очереди к нескольким женщинам с красно-зелеными бутоньерками. Прислали ролик и в редакцию Onliner.

    Беляны, Стрельчики и Санники были освобождены от фашистов позже всех других населённых пунктов Гродненского района, в ночь с 24 на 25 июля 1944 года.

    Лукашенко произнес небольшую речь: поздравил ветеранов, порассуждал о международной обстановке и пообещал белорусам голубое небо и солнце.

    Все новости