• Аквариум для молчаливой рыбки. Репортаж с литовской границы о железном занавесе, получках и белорусском пути на Запад и Восток

    Аквариум для молчаливой рыбки. Репортаж с литовской границы о железном занавесе, получках и белорусском пути на Запад и Восток

    У Гераненского выступа, где Литва вгрызается в Гродненскую область, мы свернули на лесную дорожку и перестали дышать. Мы оказались в сказочном лесу. В воздухе кружилась белая пыль. Матерились замерзшие зайцы, белки-иностранки хрустели орехами из Maxima в обставленных IKEA дуплах. Я им завидовал. И вглядывался в даль, ожидая услышать лязганье гусениц и грозный окрик на чужеземном языке. Мне чудились «Леопарды» с «Абрамсами», ползущие со стороны Кракуная. Но вместо них в израненную новостями душу ударила с ветки снегом ель. В проекте главреда Onliner.by Николая Козловича «Беларусь. 2021» — репортаж из приграничья о пути на Запад. Или на Восток.

    Морино и американцы

    Если вы колесили по стране от края до края, то знаете это удивительное ощущение ментальной телепортации. Тишина восточной Витебщины и настороженность центральной Могилевщины сменяются по мере движения на запад бодростью идей. Пропадают глухие заборы, в бывших местечках ключом бьет жизнь — бедная и средняя, настоящая, с летящими по заснеженному шоссе санями, валенками и мобильниками.

    «Как в Европе», — частенько писали об этой части страны в своих отзывах путешествующие россияне, для которых контраст был еще разительнее. «Как в Европе» решили сделать даже на государственной заправке под Ивьем, введя по подобию Германии плату за туалет. Но сделать «как в Европе» было все-таки немного сложнее, чем затеять такой эксперимент, и плату за клозет брать перестали. А потом из процесса постижения Европы и ее фишечек нас выключили «ковид» и политика.

    Мимо трассы на Гродно проезжаем Ивье. Здесь молодежь, движ, а во мне просыпается приятное чувство узнавания: примерно так выглядит любой трудолюбивый польский или чешский городок. Да нет, ребята, планета не остановилась, как может показаться зимой 2021-го в захандривших интернетах. И в нашей «Европе» все тоже куда-то бегут.

    Сегодня я ищу курс и ориентиры. Мы в Морино. Это большая деревня недалеко от райцентра. Рядом течет дерзкий «западник» Неман. В деревне несколько агроусадеб. Есть крутые дома, попадая в которые в разных точках Беларуси я всегда поражаюсь их скромным молчаливым хозяевам, умеющим заработать столько, сколько я не смогу никогда. На вопрос про доход они всегда отвечают тихо: «Крутимся понемножку».

    Самые красивые коттеджи в Морино выполнены в необычном для наших широт американском стиле, да еще с уникальной отделкой внутри. Посмотрели на далекий Запад, сделали как там.

    — Сначала это была дача, — рассказывает управляющий усадьбой «Моринское» Владимир. — Потом подумали о бизнесе. Взяли шатер для торжеств. Достроили еще два дома, мини-гостиницу. Отделку и стиль придумал знакомый столяр. Все делали своими руками. Что-то брали из головы, что-то из журнала «Американские дома». Гости были в восторге. И понеслось. Дело пошло. Приезжают иностранцы, литовцы с поляками, россияне. С Востока и с Запада. Сейчас, конечно, тяжеловато.

    Владимир и его работодатели смотрят на вопрос закрытых границ исключительно утилитарно: стены и занавесы мешают их бизнесу. Деревня, в которой они обосновались и собираются развиваться, меж тем невольно дрейфует в прошлое — скорее западное, чем восточное.

    — Раньше был детский садик, трехэтажная школа, дом быта, кирпичный завод. Теперь от него одна труба, — перечисляет Владимир. — Деревню держат дачники.

    И предприниматели. Новая шляхта на очередном витке исторической спирали возвращается туда, где сдалась коллективная экономика, вспыхнув и загнувшись.

    Михаил и дворец

    Когда-то Михаил работал на государство, но почувствовал фатальное несовпадение по ДНК, ушел со службы, занялся своим делом. У него строительная фирма в Минске и миллион забот, которые преследуют каждого бизнесмена в эти смутные времена. Пару лет назад мужчина взял на себя грандиозную обузу: Глинский решил возродить одну из красивейших достопримечательностей Беларуси — бывший дворец Умястовских в Жемыславле.

    Что это за место?

    В начале XIX века Жемыславль приобрел богатый шляхтич Якуб Умястовский. Он благочестиво занимался развитием имения. Построил спиртзавод. Воспитал толковых детей. Уже после его смерти в деревне появился главный ее символ — копия дворца последнего короля Речи Посполитой Станислава Августа Понятовского, что в Лазенках под Варшавой. Прообраз строительства точно намекал на тот курс, который шляхта видела для себя, и то, о чем она тосковала.

    Дети Умястовского много путешествовали, уважали Вену и Венецию, привозили оттуда идеи, вкладывали в родовое гнездо. Историки особо отмечают Владислава Умястовского. Говорят, именно он превратил Жемыславль в прибыльный комплекс в сфере сельского хозяйства и промышленности. Проверить теперь сложно, но Владиславу приписывают очень «западный» лозунг:

    «Жить надо так, как будто умрешь завтра, а работать надо так, как будто будешь жить вечно».

    Мир тем временем готовился к потрясениям. В Первую мировую дворец и все, что создали Умястовские, были разграблены. Потом усадьба перешла к Виленскому университету. В советское время здание с королевскими амбициями символично отдали под правление совхоза. Восток в ментальной борьбе за дворец явно побеждал Запад. Но и это не было закатом времен. Уничтожил некогда величественный палац колхоз уже независимый — белорусский. В 2013-м здесь варили трубу и сожгли здание к чертям. Рациональные местные жители растащили все, что было можно, по домам.

          

    После пожара здание передавали разным инвесторам. Все они были странные. Дело стояло. Кирпич осыпался. И вот практически уничтоженный шедевр оказался в руках Михаила. Мы идем через парк, мимо ледника, амбара, конюшен. Я спрашиваю у инвестора, зачем ему это надо.

    — Я родился недалеко отсюда. Однажды приехал, услышал историю усадьбы, ошалел от уровня безответственности. Как это так — нам по наследству достался такой объект, а мы даже не смогли его для детей сохранить? Мужики варили отопление, все сгорело, два колхоза объединили, контора уехала — и все, как будто ничего и не было. Никого и не наказали. Еще продают в интернете местные «панские» шпингалеты, да лежат по колхозным складам сбитые молотком изразцы. Вот такое отношение к прошлому. В общем, как раз отвалился очередной инвестор, и я решил: попробую, ввяжусь.

    План Михаила — сделать в Жемыславле туристический комплекс с гостиницей, рестораном, музеем, библиотекой. Согласно договору, несколько лет дается на проектирование. Потом начнется (он верит) стройка. Уже пришлось серьезно вложиться, чтобы укрепить конструкции. И еще предстоит. А тут как раз вокруг началась дичь.

    — Это не коммерческий проект, это для души. Если комплекс сможет себя содержать, будет хорошо. Взяли в аренду озеро, запустили малька, организуем платную рыбалку. Это хотя бы покрывает зарплату сторожам. Вокруг вроде бы и агрогородок… Но, если все получится, сможем дать ему новую жизнь. Рабочие места. Понимаете, даже при советской власти усадьба жила. Да, своеобразно, да, председатель в камине жарил шашлык. Но это все хотя бы ремонтировалось, пускай и убого, по-советски. А потом начались другие годы. У меня есть мысль частично оставить внутри все эти следы после катастрофы — в назидание потомкам.

    До ЕС отсюда рукой подать. Мы говорим с Михаилом про страшную (мою) фантазию: будто границы больше не откроют, а недавние друзья так и останутся врагами. Он не верит, что это возможно на дистанции.

    — Сегодня мир устроен так, что нужно двигаться, общаться, торговать, а не возводить заборы.

    Я встречался здесь с послом Польши. Вроде бы обещал помочь в плане восстановления усадьбы. Это было около года назад. Ну а потом много чего закрутилось… Понятно, что двумя рублями не обойдешься. И только централизованные деньги ЕС могут помочь. И еще понятно, что быстро это не сварится. А не сварится вообще — будем своими силами делать.

    — Пусть у вас все получится, — говорю я на прощание, ведь что еще мне сказать.

    — Не так, — поправляет Михаил. — Не у меня. Пусть все получится у нас. Поймите, это не мое. Это наше. Я с собой дворец на тот свет не заберу.

    Памятник надежде в Жемыславле или развалится, или встанет величественно символом перемен — третьего не дано.

    Юрий и красота

    В Трокелях учился Виктор Шейман, но этот факт будет интересен самым дотошным биографам современной Беларуси. В наших же ментальных поисках Трокели играют иную роль. Здесь расположен санктуарий Девы Марии, куда в былые годы устремлялись тысячи паломников из разных европейских стран. Считается, что хранящаяся здесь чудотворная икона Божией Матери Трокельской помогает прежде всего укреплять семьи. Объединяла она и верующих по обе стороны границы, связывала Беларусь с Европой (в одну семью — да, мне нравится пафос этих слов).

    Храм в Трокелях имеет давнюю историю. Он закрывался коммунистами, потом был возвращен верующим. Ксендз Юрий Беганский здесь с июня 2018-го. Он ведет себя как менеджер с большими планами.

    — Жизнь — это движение. Когда я шел сюда, то понимал, что надо что-то поменять, надо дать людям больше красоты. И если богу это угодно, то и деньги найдутся, и силы. И родится миссия. Моя — в том, чтобы наш санктуарий поднять, чтобы сюда тянулось больше и больше пилигримов и туристов. Возьмите Францию, Португалию, Польшу с ее Лихенем и базиликой Святой Богородицы. Все стремятся к такому.

    Несколько лет назад мы начали обновление, которое продолжается по сей день. Недавно появились новые исповедальни. Потом займемся улицей. Туристу нужно чем-то любоваться, что-то фотографировать. Нужно то, что заденет душу. Фигурки, водопадики, маленькие строения, капличка — все это в планах. Еще мы купили на аукционе соседнее здание, где раньше была администрация колхоза, чтобы сделать там гостиницу, в которой пилигримы смогут остановиться.

    Юрий, как видим, тоже смотрит на то, «как в Европе». И у него я спрашиваю прямо:

    — А если подпишут протокол и поставят печать, что нам в другую сторону?

    — Это невозможно. Мы уже никогда не оторвемся. Беларусь — европейская страна. И никак по-другому. Нас выпустили посмотреть, как живет мир, и эти знания мы привезли с собой. А пандемия и закрытые границы — это всего лишь кусочек времени. Полгода, год, два. Но эти два года мы не должны спать. Лично я хочу, чтобы Трокели прогремели. Буду делать для этого все. Я никогда не понимал пословицы «Тише едешь — дальше будешь». Я не хочу так.

    — Могут ли белорусы поехать быстрее?

    — В каждом новом поколении хватает энергичных людей. Белорусы сильные. Я вижу и знаю это. Просто энергичным людям нужна свобода. Возьмите рыбку в аквариуме и возьмите в озере. Где свободы больше? Так и с белорусами.

    Арка и председатель

    Если каким-то чудом вы окажетесь на дороге M11 между Вороново и Лидой, сделайте крюк, чтобы заехать в деревню Жирмуны — место, где время начало обнуляться, стирая все, что было раньше. На въезде будет заколоченный постсоветский магазин, где не купишь уже и бутылочку «чернила». На выезде — триумфальная арка XVIII века, построенная Радзивиллами, а ныне пребывающая в состоянии жертвы артиллерийского обстрела.

    И арка, и магазин — те киты, на которых стоит Беларусь.

    В начале XVIII века Радзивиллы хотели превратить Жирмуны в одну из своих резиденций. Построили великолепную браму, два флигеля рядом с ней. Хотели построить дворец, но так и не начали.

    Здания рушились. Арка будто бы была двухэтажной. Второй этаж разобрал колхоз. А рядом воздвигли другую доминанту — водонапорную башню. Арку уже в наше время обнесли хилым забором и оставили разрушаться в тишине.

    Возрождать ее смысла не было. Некому было ехать под брамой на белом коне — ни с Запада на Восток, ни наоборот. Ни пан-бизнесмен, ни председатель колхоза, локальный и глобальный, не заслужили сей чести, так как никого не победили — ни дракона, ни серость, ни призраков прошлого, ни нищету.

    А трудолюбивый белорус проложил рядом с аркой свою дорогу — чтобы ехать мимо по делам. Крутиться, крутиться, крутиться.

    Радунь и миллионы долларов

    Года три назад городской поселок Радунь неожиданно для себя попал в сводки новостей. Оказалось, что вот-вот в «гэпэ» вложит десятки миллионов долларов израильский миллионер. Мультикультурность Гродненщины колоссальна: немногие знали, что именно здесь похоронен духовный лидер еврейского народа Хафец-Хаим.

    Когда местонахождение могилы установили, сюда потянулись паломники из Израиля. В Радуни ни еды, ни жилья — многие прилетали в Вильнюс, ехали на машинах в Беларусь, потом сразу же обратно. Израильский бизнесмен, писали тогда наши СМИ, вознамерился построить в городском поселке туристический центр за $10 млн. На его территории уже в 2020 году должны были появиться два ресторана кошерного питания, синагога, ритуальное место для омовений, VIP-домики и огромная гостиница.

    В начале 2021-го нам ясно, что что-то пошло не так.

    Дорожники трактором навалили бруствер у входа на кладбище, где похоронен раввин. Лезу через грязные сугробы и грязно ругаюсь. Строительная площадка рядом — тоже кладбище планов и надежд. Кто и как их похоронил, признаться, уже и не интересно.

    На рынке в Радуни под вечер почти такая же тишина. Роллеты в части боксов закрыты плотно. Что-то продается. «Ипэшники» говорят нам о том, что мы слышим в разных городках страны. На востоке и на западе. То, что объединяет все наши полюса. «Зарплата? По 300 бывает. И по 350».

    Но крутятся же. А снег превращается в воду. И кто-то аплодирует сверху.

    Компас и рыбка

    И вот я стою в волшебном лесу, где-то там граница с Литвой, вскормившей гражданское общество в Беларуси коварными и губительными смыслами вестернизма (цитата из какого-то восточного СМИ). А в Минске прошел съезд КПСС. И я думаю: вернутся ли грустные молчаливые рыбки обратно в аквариум? Или нет? С кем нам дальше по пути?

    В заснеженном и промерзшем феврале, оказавшись в местах, через которые обычно ехал в Вильнюс, я понимаю, что ответ на этот вопрос не имеет смысла. А сам вопрос дурацкий. Ведь белорусский компас уникален тем, что руководит сам собой. Он самый приспособленный на планете. Он показывает на запад, восток, север и юг тогда, когда это нужно.

    Его стрелка крутится автономно от решений сверху, как крутится долгие века работящий белорус. Крутится — значит, живет.

    Читайте по теме:


    Вы должны залогиниться чтобы оставить комментарий!

    Комментарии: 4

  • Грейдер приехал ровнять дорогу в одном из частных кварталов Лиды, как внезапно сам оказался в заложниках проезжей части.

    В Сморгони возбудили уголовное дело за то, что кто-то в коридоре суда крикнул: «Жыве Беларусь!». Тогда, напомним, дежурному милиционеру запретили выпускать людей из здания.

    Из-за продолжительных снегопадов трудности на дорогах возникали как у автомобилистов, так и у обычных пешеходов. Каковы последствия зимнего сезона для города?

    Ночью 2 марта в агрогородке Станция Ошмяны в жилом доме обнаружено тело погибшего 48-летнего хозяина.

    В канун Дня милиции гродненские правоохранители прошли торжественным маршем по центральным улицам города. Эту давнюю советскую традицию возродили почти десять лет назад.

    Сегодня начала работу нижняя площадка гродненского Центрального рынка. Почти месяц она была закрыта после того, как здесь от тяжести снега упал один из навесов.

    Сегодня днем центральные улицы Гродно перекрывались и автомобиль «скорой помощи» с включенными маячками и сиреной не смог проехать мимо сотрудника ГАИ. В УВД прокомментировали сложившуюся ситуацию.

    Все новости