• «Если денег нет, собираю камни — они же бесплатные». Белорус уехал в деревню и строит во дворе Кревский замок

    «Если денег нет, собираю камни — они же бесплатные». Белорус уехал в деревню и строит во дворе Кревский замок

    В деревне пахнет скошенной травой, из-под колес летит дорожная пыль. Над желто-голубой хатой развевается национальный флаг, он выгорел и потрепался от времени. Мимо него бредет сельский мужик, тоже потрепанный. На нем жаркая байковая рубашка, толстые брюки и массивные ботинки с порванными шнурками. Он кивает соседкам, заглядывается на незнакомую машину со столичными номерами, которая явно едет к тому чудаку из замка. Этот новенький, говорят, какой-то странный: шляпу носит, музыку на белорусском слушает и даже кур не держит. А еще вроде с мужиками совсем не пьет. Наверное, иностранец — у нас так не принято, рассказывает Onliner.by .

    Часть 1. Переезд

    «Ленина нарисуешь? Будешь художником пятого разряда»

    Снова пошел дождь. Он стучит по полупрозрачному потолку просторного зала, где даже без лампочки светлее, чем на улице. Все полки уставлены картинами, тарелками, статуэтками. В центре сидит хозяин. На его шляпе герб «Колюмны», сделанный собственноручно. Почти весь дом отдан под мастерскую — только небольшая спальня завешена шторками. Эта семья живет работой.

    — Я еще в армии начал чуть-чуть рисовать. Приходит ко мне начальство: «Ленина нарисуешь?» — «По квадратикам — нарисую». — «Ты принят». Потом в Питере учился, пошел на буровые вышки, а там как раз место художника освободилось. Меня опять про Ленина спрашивают. Я кивнул, и мне сразу в трудовую написали «художник пятого разряда», — смеется Сергей Бондаренко, перебивая играющую «Троiцу».

    В деревне Чухны (Гродненская область) они с женой уже седьмой год. Супруги переехали сюда из Сморгони, где у них были дом и квартира. После того как рядом построили завод по производству ДСП, семья все продала и переехала.

    — Я родился в Архангельске — тогда белорусы по всяким окраинам рождались. Батька у меня из Могилева родом: в то время из колхоза можно было только в шахту или армию, он и пошел сначала в шахту, а потом в армию. А когда мне годик исполнился, взял меня под мышку, сказал «Тоска, доска и треска» и рванул в Светлогорск. После Чернобыля у меня рефлекс сработал — надо бежать. Уехали в Сморгонь. А потом опять рефлекс — и вот мы тут.

    — Отличается народ на востоке и здесь?

    — Да. Светлогорск в восточном телевизоре сидит. И мышление у них такое — чувствуется влияние. Архитектура домов другая. Еще там заборы, за которыми вообще ничего не видно. А здесь не так, здесь многое по-другому. 

    Дети к моменту последнего переезда уже выросли и разъехались: одна дочь решила покорять Минск, другая — влюбляться в Польшу. Семья купила деревенскую хату и довольно быстро превратила ее в уютное жилье. Здесь приятно пахнет деревом, в комнате высокие потолки, много света — белорусская деревня с открытки.

    Хотя это не совсем обычный дом — скорее мастерская со спальными местами. Собранные здесь работы запросто могли бы занимать целый зал в музее средних размеров, но все продается — художник не может быть совсем голодным.

    Часть 2. Деньги 

    «Как-то мы ночевали в машине сорок дней»

    В гараже под брезентом отдыхает старый «Мерседес». Для сохранности обивки кресел накрыты покрывалами. Когда-то эта машина каждые выходные гоняла в Москву и обратно, ездила в Литву и Польшу, стояла на парковках больших и малых фестивалей. Теперь она чаще катается по округе — далекие расстояния уже не для нее.

    — В Москву я ездил лет двадцать. Мы с женой собирали работы и ехали к Вернисажу на Крымской набережной. Там раскладывали столик и продавали. Ездили мы практически каждую неделю. Бывало, приезжаешь, а там мороз градусов двадцать. А случалось, что и колеса по дороге отваливались.

    Как-то мы ночевали в машине сорок дней. В этой крохе, в моем Baby-Benz. То дождь валил, то еще что-то — никак не могли нужную сумму заработать. А так только бензин проезжать, — улыбается Сергей.

    В какой-то момент предприниматели перестали ездить за границу и стали больше времени проводить на родине.

    — Бывало, сотню долларов заработаешь, а бывало, и тысячу. Но в среднем где-то $200—300 нам на двоих выходило. Тяжело конкурировать, когда рядом стоит мужик с большим столом и продает чуть-чуть своего и кучу всякой мелочевки китайской. А у нас только ручное — мое, жены и дочери, — вспоминает ремесленник.

    Осенью и зимой супруги практически ничего не зарабатывают, деньги на это время приходится откладывать заранее. Прошлую зиму они жили примерно на $300 в месяц. В другие годы бывало и меньше. Еще часть дохода мужчина откладывает на строительство собственного замка, который медленно вырастает у него во дворе.

    Часть 3. Замок

    «Можно долго говорить о высоких материях и возрождении истории, но в первую очередь мне хотелось привлечь людей»

    До Кревского замка, который сейчас пытается пережить реконструкцию, отсюда можно дойти пешком. Постройка во дворе дома Бондаренко — его точная копия, только размером поменьше.

    Каменный фундамент, бойницы, черепица, сантиметровые кирпичики из глины — все сделано руками. Мастер щепетилен в деталях. Стены подперты коваными мечами, рядом стоят керамические рыцарь и пушка.

    Сергей и не думал, что после переезда будет заниматься таким странным делом. Но как-то незаметно масштабной стройке пошел пятый год.

    — Хотите спросить, как я докатился до такой жизни? Да как-то все само собой получилось.

    Мы когда сюда переехали, я полез на клен, чтобы спилить ветку. Лестница треснула, я сломал пятку. Ездить далеко было тяжело, стали продавать работы возле замка — надо же как-то деньги зарабатывать. И вот я начал смотреть, изучать, общаться. И подумал, что было бы круто сделать копию замка у себя. Я к этому моменту уже хорошо тему изучил.

    — А зачем? Должна же быть мотивация.

    — Мне хотелось, чтобы в мою мастерскую начали ездить люди и я мог продавать прямо здесь. Да, можно долго говорить о высоких материях и возрождении истории, но в первую очередь мне хотелось привлечь людей. Я говорю откровенно, как есть. Но за нашу историю я болею всей душой. Скажем так: совмещаю приятное с полезным.

    На строительство замка Сергей тратит два дня в неделю. Он сделал формы для лепки кирпичей и черепицы, высадил зелень, рисует на песке узоры у входа.

    В последнее время народ все чаще приезжает на экскурсии. Владелец рассказывает историю, проводит по территории, предлагает свои сувениры. Недавно вот пригнали целый автобус школьников, а до этого нагрянули иностранцы, которые оставили здесь месячную зарплату хозяев.

    Работы над замком еще много. Недавно супруги начали краудфандинговую кампанию на MolaMola — хотят собрать деньги и наконец закончить проект. На втором участке Сергей уже начал строить каменный лабиринт. Если появятся дополнительные средства, будет еще один грандиозный проект.

    — Я бы мог этот замок за год построить, а с лабиринтом вообще все просто. Но надо зарабатывать, надо есть на что-то, поэтому все очень медленно получается, — вздыхает мужчина и ведет по ухоженному двору.

    Недавно сюда приезжал специалист из Академии наук: обычный с виду булыжник во дворе художника оказался древним жертвенным камнем, сохранившимся с дохристианских времен. Ученый сказал, что находка крайне ценная.

    Местные на художника смотрят искоса: один сосед хотел пасти свиней на участке с лабиринтом, другой мечтал выкупить землю, а кто-то просто не понимает, зачем строить громадину, не имеющую прикладного значения.

    Но изредка народ все же вдохновляется и даже приносит мастеру всякие старинные штуки, найденные в подвалах и на чердаках.

    На месте лабиринта ремесленник мечтал сделать большой кемпинг для велосипедистов, которые часто строят маршрут, пролегающий через деревню. Планировал расчистить площадку под палатки, сделать душ, туалет и оборудовать для туристов все удобства. Но грант отдали другому кандидату, а про Бондаренко забыли.

    Часть 4. Старость

    «Я планирую жить 150 лет»

    На вольных хлебах семья почти три десятка лет. Сергей на государство работал всего ничего, его жене для выплаты пенсии рабочих лет тоже не хватает. Мы спрашиваем хозяина, как он планирует жить дальше — замком беззаботную старость едва ли обеспечишь.

    — Ну во-первых, я планирую жить 150 лет— смеется мужчина. — Ко мне будут приезжать посетители, а я буду сидеть в своем кресле и дряхлой рукой показывать, куда можно деньги за вход и сувениры положить. 

    А во-вторых, китайцы же как-то живут без пенсии, и мы проживем. Моей жене говорили, что нужно отработать еще несколько лет до пенсии, но в деревне устроиться некуда, а ездить каждый день в город — это ужас. Тем более мы с ней вместе работаем. Может, дочки разбогатеют, а может, ко мне народ попрет. Я знаю, что мы не пропадем. Будет немного денег — ну и ничего, мы привыкли.

    Читайте по теме:


    Вы должны залогиниться чтобы оставить комментарий!

    Комментарии: 3

  • После длительного плато, когда каждый день официальная статистика COVID-19 пополнялась 800−900 новыми случаями, в Беларуси наметился резкий спад заболеваемости. За счет чего произошло падение?

    В Гродненской области в большинстве случаев передозировки случались у наркоманов «со стажем». Их причинами также послужили комбинированное потребление различных веществ.

    FINANCE.TUT.BY спросил у экспертов, продолжит ли евро дорожать и в июле и что будет с курсом белорусского рубля.

    Теперь в реализации новый проект – строительство внешней объездной магистрали вокруг Гродно с реконструкцией старого железнодорожного моста под четырехполосный автомобильный с выходом на М6.

    Александр Лукашенко напомнил, что мы живем в безопасной стране, и призвал белорусов 9 августа «взять голову в руки, подумать и решить вопрос».

    Семья Татьяны из Украины была вынуждена оставить свой дом, но не изменила мечте, и уже несколько лет успешно развивает клубничный бизнес в агрогородке Озеры, в 20 км от Гродно.

    Городские власти предупреждают – лето будет жарким, и дело тут – не в прогнозе погоды, ведь планы по ремонту дорожной сети – не просто серьёзные, а скорее масштабные.

    Все новости