34-летняя Ольга Величко работает директором Гродненского детского хосписа десять лет. За это время умерло тринадцать детей, о которых заботился хоспис. Ольга рассказала сайту «Радыё Свабода», как столкнулась со смертью в своей жизни, как по-разному переживают траур папы и мамы, шведы и белорусы, жители Минска и деревни и можно ли вообще подготовиться к смерти.

«Мы рождаемся одни и уходим одни»

– Через два года работы в хосписе я поняла: мы рождаемся одни и уходим одни. Человек уходит со своими мыслями. Никто не знает, что там происходит после. Все остальное – философия. О человеке, который сделал что-то очень значительное, вспоминают где-то раз в год: о Короткевиче, Гилевиче, о Витовте уже меньше.

Мы в жизни придаем много значения тому, что сделали, а люди об этом поговорили и забыли. После смерти тебя будут вспоминать твои родные, но в масштабах Вселенной это не считается. Мне кажется, ты должен сделать немного больше, чем ходить на работу, родить детей, быть хорошей дочерью или сыном. Это программа минимум.

«Придет день, когда я реально умру»

В этом году я взяла в отпуск книгу «Пир во время чумы» Габриэля Гарсиа Маркеса. Пока читала, поняла, что придет день, когда я реально умру, что я не буду дышать, разговаривать, не увижу родных. И у меня был шок. Пыталась поговорить с мужем, он не понимает, о чем я. Я начала рассуждать и поняла, что смерть – это не только о том, чтобы не болело.

Мой дедушка умер в этом году в 86 лет. Он часто говорил: «Вот бы умереть во сне». Достаточно ли этого, «чтобы не болело», чтобы заснуть и не проснуться? Этого очень мало с нынешним уровнем медицины. Нормально умирать без боли. Даже людям, страдающим от онкологии, можно сделать инъекцию, и им болеть не будет. В Беларуси сегодня очень редко когда тяжелобольному ребенку нельзя прописать обезболивающее. Это единичные ошибки, так как алгоритмы в системе здравоохранения прописаны.

«Бояться надо не того, чтобы не болело»

Думаю, в момент смерти важно осмыслить, что ты сделал в 20, 30, 40 лет и далее. Я поняла, что мне очень важно, чтобы дело, которое я делаю, продолжалось, чтобы мои дети были достойными людьми, чтобы мой муж понимал, что те годы, которые мы прожили вместе, он не хотел бы быть с другим человеком.

Бояться надо не того, чтобы тебе не было больно, а того, что ты обидел человека, жил с человеком, которого не любил, когда тебе стыдно за своих детей и, если ты живешь как в командировке, относишься к Беларуси как будто приехал в гости.

Боюсь я или не боюсь умирать, у меня никто не спрашивает. Здесь вопрос не о том, как умирать, а о том, как жить. Тогда будешь пытаться за локоть себя укусить – и не сможешь, захочешь поменять что-то – и не сможешь. Я поняла, что каждый день очень важен. Тебе дали этот день – скажи спасибо. Не веришь в Бога – сам себе скажи, родителям, другим. Может, тогда эффективнее будешь выстраивать каждый свой день.

«Первую смерть переживала очень тяжело»

В этом году в хосписе умер один ребенок. В общем первый ребенок, Максим, умер через несколько месяцев после регистрации организации. Если ты близко знаешь семью, это очень трудно, когда видишь смерть: ребенок вдохнул, выдохнул и больше не вдохнул. Или если появляются трупные пятна.

После первой смерти ребенка мне казалось, что я умру во сне. Тогда был страх природный, животный. Я не могла спать какое-то время, пила лекарства. С каждой последующей смертью воспринимаешь это проще. Для меня теперь смерть – нормальное явление. Раньше так не было.

Гродненский детский хоспис создан 19 сентября 2008 года. Это негосударственная, некоммерческая организация, которая существует только за счет благотворительных пожертвований. Под опекой хосписа сейчас 86 тяжелобольных и неизлечимо больных детей.

Взрослый человек умирает – это нормально, ребенок – ненормально?

В нашем обществе закрепилась идея: взрослый человек умирает – это нормально, ребенок – ненормально. Это навязанная штука. А кто сказал, что такое норма? Почему именно этот ребенок заболел и должен уйти, никто не знает.

У нас теперь есть ребенок, который устал жить, и мать устала. Но мы никогда не говорим родителям, что ребенок будет умирать, потому что этого никто не знает. Когда мы размышляем о детской смерти, мы рассуждаем о родителях.

Однажды моя дочь умирала во время приступа. Приехала «скорая», все закончилось хорошо. Но во время приступа ребенок закрыл глаза, побледнел и не дышал. Не выразить никакими словами, что ты чувствуешь. Жизнь меняется, когда у тебя был ребенок – и его не стало. Не стоит советовать родителям переключиться на других детей. Любовь к одному ребенку невозможно заменить любовью к другому.

Если ребенок умер, нужно, чтобы сработал механизм переключения

Если родители думают, что их ребенок умрет, тогда мы начинаем теоретически обсуждать, что нужно делать, когда это произойдет, чисто технические моменты: документы, службы. Лезть глубоко в душу, думаю, не надо.

Если ребенок умирает дома, его по закону обязательно нужно вскрывать. Это очень трудно для родителей, если ребенка забирают в морг, а потом надо его забрать из морга. Но по закону, если ребенок находился под паллиативным наблюдением, его вскрывать не обязательно. Мы это объясняем родителям.

Ребенок умер, идет процесс траура. Тогда это нужно прорабатывать, когда родители, например, жалеют о том, чего не сделали или что сделали.

Если ребенок заболевает, папа часто уходит из семьи. Он может не видеть ребенка 15 лет. Если он умирает, папа, бывает, и на похороны не придет. Такой папа будет винить себя в смерти ребенка. Но тут время лечит.

Намного хуже будет матери, которая все это время была прикована к ребенку 24 часа в сутки, 365 дней в году. Это становится смыслом ее жизни. Когда умирает ребенок, такие матери часто не знают, куда себя девать. У них зачастую нет профессии, стажа. Думаю, этот вопрос должен обсуждаться на государственном уровне. Мать позже часто устраивается на работу, не связанную с помощью людям.

Я объясняю мамам, что нужно, чтобы сработал механизм переключения на работу, другую деятельность. Не сидеть целый день в четырех стенах, а чтобы мозг переключился на другое хоть на несколько часов в день.

У нас был случай, когда мать целый год ежедневно была на кладбище. Она забывала о себе, о живых детях, муже. Присутствует большое чувство вины. Это работа психолога, чтобы показать, что смерть не спрашивает, когда забирать детей. Эта работа проводится не месяц, два, три, но такое состояние уходит. Это тяжелая работа.

Нет универсального рецепта, как подготовиться к смерти. Это не шарлотку печь. Повсюду все пестрит высказываниями умных людей, по телевидению, в интернете, даже я могу рассказать, цитируя кого-то. Я как мать поняла, что все не так. Есть два правила: любить и понимать ребенка и научить его жить без тебя.

Шведы проще отпускают детей, чем белорусы

По нашим наблюдениям, люди, которые верят в Бога, проходят эти испытания намного легче. Тот, кто был неверующим, обращается к Богу. Тот, кто отворачивается, все равно после возвращается к вере.

Шведы, например, проще отпускают детей. Я была в их хосписе. Белорусы более эмоциональные, у нас это труднее. Шведы будут руководствоваться в принятии решений здоровой логикой. А белорусы – «мне кажется, так будет хорошо». Как я могу отпустить своего ребенка? Это эгоистичные вещи.

Я заметила, как в Минске и Волковысском районе люди переживают горе. На 100% по-разному. В Минске все больше принято отправлять человека на кладбище из похоронного дома. Собираются в кафе по 15–20 человек, где никто не плачет, а все больше говорят, каким они этого человека запомнили.

В регионах по-другому. Там плачут от начала и потом, на поминках, через 9, 40 дней. Это связано с большим эмоциональным переживанием траура. Минск приближается к тому, как переживают шведы. Потом это разойдется по регионам.

Смерть из события для всей деревни переходит в стадию услуги

Когда умер мой дедушка, у нас на поминках было около 100 человек. Мы не знали, как это организовать, как всех посадить, как финансово справиться. В деревнях чаще зовут певчих. В Минске, в Гродно это уже редкость.

Сегодня мы можем заказать людей, которые выносят гроб, от ста евро до тысячи, чтобы было «достойно». Ранее смерть человека была событием, которое переживала вся деревня. Сейчас это переходит в стадию услуги, которую оказывает бизнес.

Каждый выбирает сам, как переживать. Если человек избегал траура, во время своей смерти его это догонит. Конечно, легче, когда люди сели за стол, немного выпили и вспоминают о покойном только позитивные моменты. Это красиво смотрится, здесь не задействованы большие эмоции.

Но людям не надо говорить, что им делать. Пусть человек сам выбирает. Хочет плакать – пусть плачет, не хочет – пусть не плачет. Хочет при всех – пусть при всех, хочет пойти в лес – пусть в лесу поплачет. Меньше давать характеристику другим и больше заниматься собой.


Читайте также:

  1. Гоша Гамин facebook.com Гоша Гамин

    34

    3

    Хороший пост. Правдивый. Сильно и глубоко переживает это событие…последнее в нашей жизни Ольга. Бог ей в помощь.

  2. Gonz Gonz

    9

    6

    Люди,может я не то говорю.Но не могу даже представить то,что испытывает человек,видя полноценную жизнь из постели или инвалидной коляски.Постоянные мучения каждого продленного дня из-за сердобольности.Изыскания современной науки и медицины?Сознаюсь,видел по тому же телевиденью и героическому воспроизводство таких же несчастных.Очень люблю детей,но еще больше счастливых.

  3. Gonz Gonz

    4

    4

    Самое главное это становится бизнесом.Почнему нет дебатов?

  4. VOLK ) SerY VOLK ) SerY

    33

    0

    Gonz :

    1
    1
    Самое главное это становится бизнесом.Почнему нет дебатов?

    Тут такая тема-правильная, батя…и заставляет еще раз задуматься о приоритетах.
    Работникам хосписа низкий поклон …я бы не смог..
    Видно слаб характером.

  5. ocelot ocelot

    24

    2

    Мы не знаем дату своей смерти. Кто-то живёт 80 лет,кто-то умирает в 5 лет,кто-то рождается мёртвым. Это наша карма. У меня родители умерли 7 лет назад. Отец пережил мать на три месяца. Оба умерли во сне. Первые дни,когда остался один было тяжело. А теперь? Столько лет прошло. Свыкся. Я верю в реинкарнацию. И я за эвтаназию. Каждый волен сам распоряжаться своей судьбой.

  6. VOLK ) SerY VOLK ) SerY

    14

    0

    Кто верит в Магомета, кто — в Аллаха, кто — в Иисуса,
    Кто ни во что не верит — даже в черта, назло всем,-
    Хорошую религию придумали индусы:
    Что мы, отдав концы, не умираем насовсем.

    Стремилась ввысь душа твоя —
    Родишься вновь с мечтою,
    Но если жил ты как свинья —
    Останешься свиньею.

    Пусть косо смотрят на тебя — привыкни к укоризне,-
    Досадно — что ж, родишься вновь на колкости горазд.
    И если видел смерть врага еще при этой жизни,
    В другой тебе дарован будет верный зоркий глаз.

    Живи себе нормальненько —
    Есть повод веселиться:
    Ведь, может быть, в начальника
    Душа твоя вселится.

    Пускай живешь ты дворником — родишься вновь прорабом,
    А после из прораба до министра дорастешь,-
    Но, если туп, как дерево — родишься баобабом
    И будешь баобабом тыщу лет, пока помрешь.

    Досадно попугаем жить,
    Гадюкой с длинным веком,-
    Не лучше ли при жизни быть
    Приличным человеком?

    Так кто есть кто, так кто был кем?- мы никогда не знаем.
    С ума сошли генетики от ген и хромосом.
    Быть может, тот облезлый кот — был раньше негодяем,
    А этот милый человек — был раньше добрым псом.

    Я от восторга прыгаю,
    Я обхожу искусы,-
    Удобную религию
    Придумали индусы!

    В.Высоцкий …О переселении душ (с)

Оставить комментарий


Вы должны залогиниться чтобы оставить комментарий.


Поиск


Популярное за неделю



Афиша Гродно

Отдых в Гродно




Отзывы о заведениях






Все новости Беларуси

  • Архив

    Октябрь 2018
    ПнВтСрЧтПтСбВс
    « Сен  
    1234567
    891011121314
    15161718192021
    22232425262728
    293031 

  • Вчера: идет загрузка... посещения, идет загрузка... просмотров страниц. По независимым данным Яндекс.Метрики, без учета гостевого доступа провайдеров.